ПАДЕНИЕ ФАШИЗМА В ГРАФСТВЕ ЧЁРНОЙ ПЯТКИ
ПАДЕНИЕ ФАШИЗМА В ГРАФСТВЕ ЧЁРНОЙ ПЯТКИ
Джозеф Митчел
Всякий раз, когда я вижу Муссолини, орущего во всю глотку в кинохронике, или Геринга, чеканящего шаг в ротогравюре, я вспоминаю мистера Сома Гидди и моё первое столкновение с фашизмом. В 1923 году, когда я был в девятом классе в Каменостенске Северной Каролины, мистер Гидди и мистер Спадди Рэнсом организовали отделение Витязей Ку Клукс Клана, или Невидимой Империи, которая несколько месяцев терроризировала всё графство Чёрной Пятки. Все мои сверстники уже посмотрели «Рождение Нации» и были зачарованы белыми балахонами и колпаками, носимыми местными клановцами, и пылающими крестами, которые они жгли в полночь по субботам на пустыре за депо Атлантической Береговой Ветки. По вторникам и пятницам, ночами клановских встреч, мы прятались в зарослях дубняка позади банковско-трастовой компании плантаторов и следили за клановцами, поднимающимися по чёрной лестнице в свой актовый зал над банком. Порой, через несколько минут, они появлялись вновь, уже наряженные в развевающиеся белые балахоны, и загадочно отбывали куда-то. Я провёл столько ночей, прячась в сорняках, что завалил экзамены по алгебре, истории Северной Каролины, английской словесности и французскому и остался на второй год, чем нисколько не был удручён, так как уже просидел в девятом два года и чувствовал себя там как дома.
Теперь, когда я оглядываюсь на то время и вспоминаю качества мистера Гидди, мистера Рэнсома и их сторонников, я удивляюсь, как это жители Графства Чёрной Пятки, в частности, Каменостенска, терпели Ку Клукс Клан так долго. Люди в Каменостенске крепкие и самодостаточные. Сам по себе городишко был назван Генерал Джексон Каменностенный, Северная Каролина, когда был основан сразу после гражданской войны; позднее название было сокращено до Каменостенска. Собственно говоря, в мистере Гидди, фюрере местного Клана, не было ничего пугающего. Его полное имя было Джей Раймонд Гидди, но, в связи с тем фактом, что он носил усы на своём мясистом лице, смазывая их бриолином, отчего торчали они в разные стороны, его почти всегда величали как мистер Сом Гидди, даже на страницах еженедельника «Каменостенские Новости». А как гордился он этим своим прозвищем! Приговаривая: — Возможно, я и не самый богатый человек в Графстве Чёрной Пятки, ну уж, конечно, самый отталкивающий — этого у меня не отнять. Мистер Гидди являл собой образчик неудачливого бизнесмена высокого полёта. До того момента, когда он заинтересовался Кланом, он организовывал Каменностенную Лигу Кооператоров и Каменностенную Торговую Палату; оба эти общества прекратили своё существование после нескольких заседаний. Он любил распространяться о большом бизнесе, хотя сам был бизнесменом никудышним. В то время, когда они с мистером Рэнсомом принялись за организацию Клана, мистер Гидди был разъездным продавцом в концерне жевательного табака. Возвращаясь из командировок, он никогда не похвалялся количеством проданных ящиков товара. Вместо этого он мог приводить примеры, что, ежели все пачки табака, произведённые в Северной Каролине, уложить в один ряд, то вполне можно достичь Египта, или Австралии, или Луны, или какой-нибудь ещё отдалённой точки.
— По производству жевательного табака, — пыхтел он, — штат Тархила (прозвище Северной Каролины) лидирует во всём цивилизованном мире.
Он был городским оратором и городским пьянчужкой. Наклюкавшись, он расхаживал взад-вперёд по Главной улице, горланя. У него был бас и излюбленной его песенкой была «Старина Бад», новые вариации которой он изобретал на ходу, и песня о салате Лидии Розоветчинной и его влиянии на человечество, песня, которую он выучил, посещая деловой техникум в Атланте. Старшеклассники, потягивая свою кока-колу в каменностенной фармацевтической компании, бежали к дверям посмотреть да похихикать над мистером Гидди, маршировавшим по Главной улице.
— Дядюшка Бад — желатиновый король. Потрепи его за холку и катайся как тролль. (Аналог песни Сергея Никитина «Какое небо голубое!»)
Мистер Рэнсом был гораздо более страшным, чем мистер Гидди. Это был худой фермер с диким взглядом. Религиозный фанатик, вопящий о колдовстве. Даже наряженный в Клановские одеяния, он был легко распознаваем по присущей только ему дёргающейся походке. В бытность дьяконом баптистской церкви имени Джексона Каменостенного, той же самой церкви, к которой принадлежал и я, он звонил в колокол перед службой и одним воскресным утром, слегка разошедшись, с такой силой рванул верёвку, что колокол сорвался с балки перекрытия и приземлился на его левое плечо. После того несчастья он стал ходить так, будто каждый следующий шаг вот-вот станет его последним. Как и у мистера Гидди, у него тоже было своё прозвище. Крещённого как Джон Накс Рэнсом, его звали мистером Спадди (Бульба) за то, что он всегда носился с идеей о посадке южным фермером ирландского картофеля вместо хлопка и табака.
— Хоть что-то, что вы сможете съесть, — настаивал он, для убеждения всплёскивая руками.
— Боже праведный, друзья мои, ежели вы не сможете продать свой урожай, вы будете питаться им.
В одну из зим он попытался прожить на одной картошке и исхудал настолько, что ремень был более не в состоянии поддерживать его брюки. Встревоженная жена уговаривала его поесть хоть немного мяса для восстановления прежних сил и он упирался:
— Разве ишак не силён? Разве ишак ест мясо?
На что его жена, разумная женщина, ответствовала смиренно:
— А разве ишак ест ирландскую картошку?
Не думаю, что мистер Гидди, пьяный барабанщик, и мистер Рэнсом, фанатичный дьякон, были уж слишком высокого мнения друг о друге до той поры, пока мистер Гидди не вернулся однажды с зимней ярмарки 1923 года с брошюрками о клане, раздобытыми где-то в Атланте. Мистер Гидди выборочно распространил означенные брошюрки между обывателями Каменостенска и одна из них досталась мистеру Рэнсому. После прочтения оной тот пришёл к заключению, что наилучший способ бороться с дьявольщиной, самогонщиками кукурузного виски, распущенными женщинами, цыганами-конокрадами и гадалками, просветителями и миссионерами, держа их подальше от Графства Чёрной Пятки, — это организация здесь Клана.
Он и мистер Гидди сняли актовый зал над банком, закрасили для секретности окна и приняли в клан семнадцать человек. Это были табачный аукционер, похоронных дел мастер, продавец гастронома, ленивый маляр, да сколько-то фермеров. Те фермеры, как и мистер Рэнсом, проводили меньше времени в поле и всё больше у пузатых печек каменостенкской компании товаров специального и общего назначения, обсуждая религию и политику. Большинство участников вступили в клан единственно по той простой причине, что так они могли отмазаться от своих семейных обязанностей перед жёнами по ночам да ещё потому, что, как им казалось, всё это придаёт им даже больше загадочности, чем Каменщикам (Масонам) или Дровосекам Мира. Только похоронщик и мистер Рэнсом были «респектабельными» в этой компании; большинство же остальных, в соответствии со стандартами Каменостенска, были «так себе» или «убожество». Некоторые, как, например, маляр, были и то, и другое. Однажды я слышал отзыв о последнем одной пожилой дамы из Каменостенска, сказавшей:
— …Он так себе. Рыбачит летом да охотится зимой, а как дождь — сидит себе у печки да в шашки поигрывает. Так себе — убожество.
Отцы некоторых моих друзей записались в клан и потихоньку я познакомился со многими его секретами. Я узнал, что вступительный взнос был десять долларов и что балахон с колпаком стоили шесть пятьдесят. Один из моих дружков стянул у отца его клановские методички. Одна из них называлась «Платформа Невидимой Империи». Я уговорил его оставить её у меня в обмен на «Всадников Пурпурной Хризантемы» Заны Серой. Та книжонка до сих пор у меня. На обложке декларация:»Ку Клукс Клан стоит на платформе стопроцентного американизма, белого превосходства на Юге, депортации иностранцев, женского целомудрия и искоренения магазинных сетей». В книжонке множество проклятий католикам, евреям, неграм и профсоюзам. Мы, дети, шпионили за кланом так же, как сейчас ребятишки играют в казаков-разбойников или гангстеров; это была просто игра. Мы побаивались клановцев, но уж не настолько, чтобы не прятаться в сорняках и не лицезреть их мельтешение. Я помню одного пацана, лежащего подле меня в кустах, указывающего пальцем на белую фигуру и сдавленно шипящего:
— Вон он, мой батя.
На хлопковых и табачных полях Графства Чёрной Пятки вместо лошадей практически повсеместно использовались ишаки и первые несколько недель клановского существования в Каменостенске члены клана разъезжали на пахотных мулах в своих ночных рейдах по прерии. Они предпочитали околицы; возможно, потому, что это вселяло в них чувство непобедимости, да они и не могли использовать машины, так как быстро бы завязли в липкой грязи в низинах полей и болотах; в том чёрнозёме, что и дал графству его название. Мулы поставлялись мистером Рэнсомом и теми клановцами, что были фермерами. Так продолжалось до тех пор, пока мистер Гидди и мистер Рэнсом, как лидеры, не послали в штабквартиру Клана, в Атланту, запрос насчёт одеяния и для мулов тоже. Ближайшей же ночью они напялили балахоны и на своих мулов и выехали в рейд к лесопилке в роще на рандеву со сторонниками. Когда они скакали на своих задрапированных жеребцах, мулы других клановцев перепугались, заржали, встали на дыбы и рванули в рощу вместе со своими всадниками. Один клановец был выброшен из седла и сломал ногу и три ребра. После этого клановцы забросили свои рейды по околицам. Ездили по дорогам и на автомобилях. Толстый мистер Гидди, несомненно, чувствовал себя неуютно на костлявой спине мула. Во всяком случае.
Клановцы начали свой терроризм со сжигания огромных крестов, пылаюших крестов из штакетника, обильно политых керосином, во дворах всех негритянских церквей, что в нижней части графства. Затем они поймали старого больного кузнеца, отличавшегося своим сквернословием. Они намазали его смолой. Обсыпали куриным пухом. Потом забросили его в россомашью запруду у лесопилки. Я слышал, бедолага кузнец выкарабкался из пруда с десятком совершенно новых проклятий. Несколькими ночами спустя они выловили ненормальную, что бродила по окрестностям со своими сиротами, да спала на табачных подворьях и сеновалах. Подвергнув её порке, они стянули её волосы на темени и выжгли букву «К» у неё на лбу. На следующий день деревенский детектив увидел окровавленную, безумную бродяжку в кювете у шоссе и отвёз её в больницу. Позже её перевели в приют.
Опять же ночью, через несколько недель, они разгромили сетевой супермаркет Эй-энд-пи в Каменостенске. В ту же ночь они ввалились в негритянское кафе на Чёрной улице, негритянском секторе Каменостенска, и разбили большой эдисоновский фонограф, ради покупки которого владелица кафе заложила свой дом. Потом они начали присматриваться к тихому, одинокому еврею, что жил над своим магазином сушёных продуктов на Главной улице. Некоторые члены клана имели давненько не погашенные должки в его магазине. Однажды вечером, на почте, ожидая очередной сортировки корреспонденции, я слышал, как мистер Гидди обсуждал его с кем-то:
— Сидит у себя наверху ночи напролёт, книжки читает. Не иначе как затевает что-то…
Торговец сушёными деликатесами вошёл в инструментальный магазин однажды утром, когда там вокруг печки сидело несколько членов клана, и купил двустволку и три коробки патронов двенадцатого калибра. Больше никто о нём не заикался.
Позднее той весной по Каменостенску пополз слух, что клан решил предпринять что-то насчёт кукурузно-височно-самогонной ситуации. Крупнейшим самогонщиком был мистер Следж Маккелар; он держал четырёх работников на своей медной перегонной установке в покахонтовской поляне. Мы знали, что у него от клана иммунитет, поскольку он был личный поставщик мистера Гидди, поскольку он был превосходный знаток оружия и поскольку он публично предупредил клан. Однажды после полудня он приехал со своей поляны и сообщил, что готов к встрече простыночников. К тому времени за кланом укрепилась эта кличка: «простыночники». Он заявил:
— Я демократ и знаю свои права. В тот самый момент как кто-либо из этих тварей простыночников просунет голову в мою калитку, я отхвачу её без колебаний. Я смазал ружьё, зарядил его и мне не терпится спустить курок.
Мы знали, что самогонщиками, которых имел в виду клан, были братья Кидни и потому не были удивлены, услышав об определении конкретной даты их линчевания. Ребята Кидни были тремя пьющими ирландскими братьями, живущими в доме в двух с половиной милях от Каменостенска и держали установку на Большой Индейской Поляне, прямо за домом. Звались они Патрик, Пинки и Фрэнсис. Выпивали они около половины всего виски, что производили. Так вот, когда за неделю до назначенного срока они приехали в город за покупками, продавцы в магазинах стали подтрунивать над ними.
— Слышал, простыночники собираются пригласить вас, ребята, на самовар в пятницу ночью, — предупредил один из них.
У братьев Кидни был работник, пожилой негр по имени Дядюшка Боулег, который позже работал у одного из моих родственников. Он-то и рассказал мне, как ребята Кидни вызвали падение Невидимой Империи в Графстве Чёрной Пятки. В их доме было три входа: главный, задний и боковой. Как только братья услышали, что клан запланировал рейд в ночь на пятницу, они заказали три динамитных заряда у взрывника, зарабатывавшего себе на хлеб подрывами пней. Обменяли эти заряды на баллон перегнанного через уголь кукурузного виски. Потом закопали эти заряды во дворе под тремя тропинками, ведущими к означенным входам. Провода тянулись от динамита к аккумуляторам, к которым в свою очередь были приспособлены рубильники. Кидни разместили свои аккумуляторы внутри дома под окнами с тем, чтобы можно было сидеть и наблюдать за приближающимися клановцами. Они запланировали замкнуть рубильник в момент, как только клановцы ступят на одну из тропинок.
Той ночью братцы выключили везде свет и расположились каждый под своим окном с динамитными аккумуляторами и рубильниками на коленях. Дядюшка Боулег был в доме вместе с ними. Вскоре братья устали пялиться на пустой двор, поджидая клановцев, и приказали ему подать бутыли с виски и водой. Дядюшка Боулег рассказывал, что был весьма пригружен, бегая от одного к другому с виски. Оно их вдохновило и они стали разговорчивее, прикидывая, сколько шума наделают их взрывы. — Мы рванём этих простыночников до королевского пришествия, — сказал Пинки.
Около десяти, когда луна уже взошла, Фрэнсис Кидни, охранявший боковую дверь, решил, что не может ждать долее. Виски вызвало в нём непреодолимое желание замкнуть рубильник.
— Приготовиться! — внезапно заорал он. — Я просто не могу ждать больше. Надо проверить динамит. Всё равно простыночники не полезут в боковую дверь.
Он замкнул рубильник и раздался взрыв, потрясший всю нижнюю часть Графства Чёрной Пятки. Жители подскочили со своих постелей. Мы слышали взрыв дома и я помню, как моя бабушка говорила, что подумала о наступлении Судного Дня или Второго Пришествия.
Дядюшка Боулег рассказывал, что взрыв вырвал с корнем массивную сосну во дворе дома и швырнул её на дорогу. Он был настолько испуган, что забрался под кровать и там затих. Кидни выбежали во двор полюбоваться на сосну, лежащую на дороге. Это их позабавило. Они стали смеяться и хлопать друг дружку по плечу. Потом вернулись в дом и налили себе ещё по чарочке. Затем Патрик и Пинки заняли свои прежние позиции, однако Фрэнсис после использования рубильника потерял интерес к происходящему и заснул в своём кресле. Примерно через полчаса Патрик Кидни, охранявший заднюю дверь, услышал шелест позади дома. Он знал, что это ветер шевелит листья на кустах сирени, но всё, что ему было нужно, так это повод для включения рубильника.
— Кажется, я слышу, как они идут! — крикнул он Пинки, сидящему перед входной дверью с рукой на рубильнике. — Приготовься. Взрываю!
Пинки только этого и ждал. — Включай! — заорал он.
Патрик замкнул рубильник. Взрыв тряхнул Пинки и он также замкнул свой рубильник. Оба взрыва раздались практически одновременно. Доска вывалилась из кровати, под которой прятался дядюшка Боулег, и основательно ушибла его. Большой портрет матери братцев Кидни свалился со стены и стукнул Фрэнсиса по лбу. У кухонного буфета отвалились ножки и он рассывался. Сарай позади дома ушёл в свободное плавание. Взрывная волна разрушила курятник и отшвырнула бочку со спящими в ней дворнягами. Все куры погибли, за исключением петуха, да и тот никогда уже после не кукарекал. Следующим утром шесть убитых куриц были обнаружены на крыше дома и мёртвые куры и утки были разбросаны по всему двору. Граница Южной Каролины пролегала вблизи от дома братьев и дядюшка Боулег клялся, что дворняги приземлились в Южной Каролине и были настолько оглушены и потрясены, что так и не вернулись в Северную. Конюшня также развалилась. — Крыша свалилась на того мерина, — рассказывал мне дядюшка Боулег, — и он рванул на дорогу с крышей на спине в виде седла и так проскакал две мили прежде чем ощутил себя в относительной безопасности и посмел оглядеться вокруг. На задней веранде стояло кресло-качалка и динамит запустил его. На следующее утро оно всё ещё качалось.
Когда всё стихло той ночью и вокруг всё перестало разваливаться, братья Кидни глянули друг на друга. Растерянно. Затем перепуганно. Без своего динамита они чувствовали себя голыми и беззащитными. — А ну как простыночники заявятся; тут нам и крышка, — сказал Фрэнсис. Портрет матери набил у него на лбу здоровенную шишку. Не сговариваясь, они побежали из дома в сторону своей Индейской Поляны с дядюшкой Боулегом следом. Рано утром дядюшка Боулег проголодался и прокрался в дом что-нибудь поесть, а ребята Кидни оставались в Поляне до полудня.
По сути дела они были бы в такой же безопасности в своём полуразрушенном доме, как и на своей поляне, поскольку Ку Клукс Клан так и не заявился. Клан отложил свой рейд в связи с тем обстоятельством, что мистер Гидди прибыл в актовый зал слишком пьяным, чтобы интересоваться какими-то бы ни было текущими делами клана. Тем не менее, когда Кидни всё ещё храпели на своей поляне, мистер Рэнсом, который так и не смог заснуть после тех трёх странных взрывов, поехал в Каменостенск на своём Форде и захватил мистера Гидди по пути. Мистер Рэнсом был сонен и зол и мистер Гидди страдал от похмелья и оба они были не самая счастливая пара. Они выехали из города к дому Кидни посмотреть, что же там произошло прошлой ночью. Когда они подъехали, дядюшка Боулег сидел на веранде в кресле-качалке и ел кукурузные оладьи из тарелки с патокой. Мистер Гидди и мистер Рэнсом прошли во двор и уставились на три гигантские воронки. Дядюшка Боулег следил за ними как ястреб.
— Спадди, — сказал мистер Гидди, неотрывно глядящий в воронку, из которой была вырвана сосна. — Чертовски глубокая дыра. Я весьма рад тому обстоятельству, что не был поблизости, когда она копалась.
— Сом, — сказал мистер Рэнсом дрожащим голосом, — кое-кто мог быть убит прошлой ночью. Хорошо, что Клан не выехал в рейд прошлой ночью.
Дядюшка Боулег рассказывал, что они вздрогнули, глядя на воронки. Затем сели в Форд и рванули с места. В течение дня все члены Невидимой Империи по случаю подъезжали к дому братьев. Их тоже передёргивало при виде динамитных воронок.
Позже, после полудня, мистер Гидди объявился на Главной улице. Он опять был пьян. Расхаживал, но на этот раз не пел. Он останавливался перед каждым встречным прохожим и объявлял: — Друг, я подал в отставку. — В отставку от чего, мистер Сом? — спрашивали люди. — Какая разница, от чего я подал в отставку, — отвечал он. — Я просто хочу, чтобы вы знали, что я подал в отставку.
Ку Клукс Клан не провел больше ни одного заседания в Каменостенске. Через одну-две недели чёрная краска была соскоблена с окон актового зала над банком и в одном из окон появилось объявление «Сдаётся». Одна женщина разорвала клановский балахон своего мужа и сшила из него наволочку. Другие узнали про это и сделали то же самое. Миссис Сом Гидди так же разорвала балахон своего мужа и рассказывала своим подругам, что он был толст настолько, что там оказалось достаточно материала на целых две наволочки, а также фартук и салфетку.
Перевод и комментарии Кaспера.
© Copyright 2006 Casper Co. Ограниченные права на русский перевод заявлены. Воспроизводство данного текста в любых формах и количестве не ограничиваются; при этом ссылки на источники и параметры публикации обязательны.
Healing. Очищение от скверны; фашизма в первую очередь. 
Комментарии»
No comments yet — be the first.