Healing. Очищение от скверны; фашизма в первую очередь.

ФАШИЗМ 28 сентября, 2006

Вечный Потусторонний Загробный Фашизм.
Четырнадцать способов определения чернорубашечников.

Умберто Эко.

Написано в Нью-Йоркском Книжном Обзоре, 22 июня 1995 (года) стр. 12-15. Выдержки в Утне Читатель, Ноябрь-Декабрь 1995 (года), стр. 57-59.

Данная версия придерживается текста и построения статьи, (аналогичной) в Утне Читатель. Кроме того, первое предложение в каждом нумерованном пункте выделено жирным шрифтом. Курсив сохранён.

Насчёт всей статьи целиком справляйтесь в Нью-Йоркском Книжном Обзоре, покупайте её в Интернете; можно также приобрести новую коллекцию эссе Эко: Мораль в пяти разделах.

Учитывая некоторый разнобой во взглядах на различные исторические формы фашизма, думаю, что возможно выделить список признаков того, что я бы назвал как Ур-Фашизм или Загробный Фашизм. Это признаки не составляют систему; многие из них противоречат друг другу, а также типичны для других видов деспотии или фанатизма. Но даже одного признака достаточно, чтобы фашизм попал на благодатную почву.

* * *

1. Первый признак Ур-Фашизма — культ традиции.

Традиционализм, разумеется, гораздо старше фашизма. Не только был он типичен для контрреволюционной католической мысли после Французской революции, но и рождён был в позднюю Эллинистическую эру как реакция на классический Греческий рационализм. В Средиземноморском бассейне люди различных религий (большинство из которых были милостиво представлены в Римском пантеоне) начали грезить об откровении, возникшем на заре истории человечества. Это откровение, в соответствии с традиционалистической мистикой, оставалось долгое время скрытым под вуалью забытых языков — в египетских иероглифах, шотландских рукописях, в свитках малоизвестных азиатских религий.

Эта новая культура должна быть синкретической. Синкретизм — это не только, как сообщает словарь, «комбинация различных форм верований и практики». Эта комбинация должна включать и противоречия. Каждая из предпосылок содержит свою крупицу здравомыслия и, хотя они и кажутся разными и несопоставимыми, тем не менее все, образно говоря, указывают на одну и ту же первородную истину.

Как следствие, нечего надеяться «просвещенья дух». Истина уже была высказана, раз и навсегда, и нам остаётся всего лишь толковать о сути.

Поискав на полках, которые в американских книжных магазинах маркируются как Новое Время, мы можем найти там даже Святого Августина, который, насколько я знаю, не был фашистом. Но объедините Святого Августина и Стонехендж — и это уже будет симптом Ур-Фашизма.

2. Традиционализм означает отвержение модернизма.

И фашисты, и нацисты приветствуют технологию, в то время как традиционалистические мыслители отвергают её как отрицание традиционных духовных ценностей. Однако, даже если нацизм и гордится своими индустриальными достижениями, его поддержка модернизма была лишь оболочкой идеологии, основанной на «крови и земле» (Blut und Boden). Отторжение современного мира было замаскировано как неприятие капиталистического образа жизни. Возрождение, Время Понимания,? рассматривалось как начало современного морального разложения. В этом смысле Ур-Фашизм может быть определён как иррационализм.

3. Иррационализм также зависит от культа действия во имя действия.

Действие прекрасно само по себе, и должно выполняться до, или без, раздумий. Размышление — это форма кастрации. Таким образом, культура подозрительна, поскольку воспринимается вкупе с критическими привычками. Недоверие к интеллектуальному миру всегда было смптомом Ур-Фашизма, от Германа Геринга освящения фразы из пьесы Ганса Йоста («Когда я слышу слово «культура», моя рука тянется к пистолету») до частого употребления таких выражений как «дегенеративные интеллектуалы», «яйцеголовые», «рафинированные хлыщи» и «университеты — гнёзда красных». Официальные фашистские интеллектуалы нападали на современную культуру и либеральную интеллигенцию за пренебрежение традиционных ценностей.

4. Критический дух рождает творцов и разборчивость — это знак модернизма.

В современной культуре научное сообщество поощряет диссидентство как путь к углублению познания. Для Ур-Фашизма несогласие — это предательство.

5. Помимо всего прочего, несогласие — это признак разнообразия.

Фашизм разрастается и стремится к единомыслию, эксплуатируя и преувеличивая естественный страх перед различием. Первое явление фашиста или начало фашистского движения — это клич против пришельцев. Таким образом фашизм — это расист по определению.

6. Фашизм происходит из индивидуального или социального неудовлетворения.

Вот почему одним из наиболее типичных признаков фашизма в истории было обращение к недовольному среднему классу, классу, страдающему от экономического кризиса или чувства политического унижения, и напуганного давлением низших социальных групп. В наше время, когда старые «пролетарии» превратились в зажиточных буржуев ( и люмпен-маргинал практически сошёл с политической сцены), завтрашний фашизм найдёт аудиторию среди этого нового большинства.

7. Для людей, чувствующих себя ущербными в обществе, фашисты сообщают, что единственная их привилегия, самая что ни на есть обыденная — это родиться в своей стране.

В этом суть национализма. Кроме того, единственные, кто может поспособствовать нации в самоидентификации, — это её враги. Таким образом, корень фашистской психологии заключается в навязчивой идее заговора, желательно на международном уровне. Последователи должны чувствовать себя окружёнными. Простейший путь борьбы с заговором — это ксенофобия. Но заговор должен также исходить и изнутри: евреи обычно наиболее подходящий объект ввиду уникальной способности находиться внутри, равно как и вовне. В США заметный случай одержимости теорией заговора можно видеть в «труде» Пата Робертсона «Новый Мировой Порядок». Да подобных ему немало.
8. Последователи должны чувствовать себя униженными кричащей роскошью и мощью своих врагов.

С детства я был приучен воспринимать англичан как людей, садящихся за обеденный стол пять раз в день. Они ели чаще, чем бедные, но трезвые итальянцы. Евреи богаты и помогают друг другу с помощью секретной сети взаимовыручки. Однако, последователи фашизма должны быть уверены также в том, что они в состоянии подавить врагов. Таким образом, с помощью постоянного смещения риторического фокуса враги в одно и то же время весьма сильны и весьма слабы. Фашистские правительства просто обречены на поражения в войнах, поскольку изначально неспособны объективно оценить силу врага.

9. Для фашистов не существует борьбы за жизнь; более того, жизнь предназначена для непрестанной борьбы.

Тем самым пацифизм относится к деятельности врагов. Пацифизм плох тем, что жизнь предназначена для непрерывной борьбы. Эта установка ведёт к комплексу Армагеддона (светопреставления). Враги должны быть повержены, следовательно, должна быть решающая битва, после которой фашисты будут контролировать весь мир. Но такое «окончательное решение» подразумевает в последующем наступление эры мира, Золотого Века, что противоречит принципу бесконечной войны. Ни один фашистский лидер до сего времени не нашёл разрешения этому противоречию.

10. Элитарность , типичный аспект любой реакционной идеологии, по определению фундаментально аристократична и аристократическая и милитаристская элитарность жестоким образом подавляет слабых.

Фашизм может пропагандировать только популярную элитарность. Каждый гражданин принадлежит к лучшему народу мира, члены партии — лучшие среди граждан, каждый гражданин может (или обязан) стать членом партии. Но нет патрициев без плебеев. На деле Верховный Лидер, зная, что его власть не была ему делегирована демократически, а была захвачена силой, также знает, что что его могущество базируется на слабости масс; они слабы в той степени, как и положено и потому нуждаются в правителе.

11. В таком ракурсе каждый готовится стать героем.

В любой мифологии герой — это что-то исключительное, однако в фашистской идеологии героизм — это норма. Этот культ героизма тесно связан с культом смерти. Не случайно лозунг испанских фалангистов «Viva la Muerte» (Да здравствует смерть!). В нефашистских обществах почтенной публике сообщается, что смерть неприятна, но должна быть встречена с достоинством; верующим же говорится, что это болезненный путь к бесконечному счастью. Напротив, фашистский же герой живёт мечтой о героической смерти, рекламируемой как награда за героическую жизнь. Фашистскому герою не терпится умереть. И в своей нетерпеливости он всё чаще и чаще посылает окружающих его людей на смерть.

12. Поскольку беспрерывная война и героизм — нелёгкие игры, фашист обычно переносит своё стремление к власти в сексуальную сферу.

Это суть патриархата (который практикует пренебрежение к женщинам и нетерпимость до заклеймения нестандартных сексуальных привычек, от внесемейного секса до гомосексуализма). Коль скоро даже секс является непростым занятием, фашистский герой стремится играть с оружием — занятие, становящееся эрзацем фаллических упражнений.

13. Фашизм основывается на избирательном популизме, качественном популизме, если так можно выразиться.

При демократии граждане обладают индивидуальными правами и в своей совокупности влияют на проведение политики с количественной точки зрения — подчиняясь воле большинства. Для фашизма, однако, индивидуалы сами по себе не имеют прав; народ воспринимается как качество, монолитная масса, выражающая Общую Волю. Поскольку большое число людей не в состоянии иметь общую волю, Лидер претендует на роль интерпретатора. Утратив возможность делегирования, граждане перестают действовать; они лишь призваны играть роль Народа. Таким образом Народ — это театральная выдумка. В недалёком будущем нас ждёт телевизионный или интернетный популизм, в котором эмоциональный клич избранной группы граждан может быть представлен и принят как Глас Народа.

Благодаря этому качественному популизму фашизм настроен против «гнилых» парламентских правительств. Как только политик начинает сомневаться в законности парламента на том основании, что он более не представляет Голос Народа, мы явственно чуем смрад фашизма.

14. Фашизм говорит на Новоязе.

Новояз был изобретён Оруэллом в «1984» как официальный язык того, что он назвал Ингсоц, английский социализм. Но элементы фашизма общи для разных форм диктатур. Все нацистские и фашистские учебники написаны упрощённым языком с элементарным синтаксисом с целью исключить инструменты для многообразного и критического осмысления. Надо быть готовым выявлять любые проявления Новояза, даже если они всплывают во внешне безобидной форме популярного ток-шоу.

* * *

Фашизм всё ещё среди нас, порой в обычной одежде. Было бы гораздо легче для нас, если бы кто-то появился на мировой сцене, заявляя:»Я хочу вновь открыть Аушвиц, я хочу, чтобы чернорубашечники снова маршировали на итальянских площадях». Жизнь не настолько проста. Фашизм может вернуться в самом невинном обличье. Наш долг срывать с него маски и указывать на него в любом из его проявлений — ежедневно, в любом уголке мира. Слова Франклина Рузвельта от 4 ноября 1938 года не грех напомнить. «Если американская демократия остановится в своём движении вперёд как жизненная сила, днём и ночью неустанно ищущая лучшей доли для наших граждан, фашизм укрепится на нашей земле». Свобода и освобождение — это безостановочный процесс.

Umberto Eco (c) 1995

Copyright 2005 Casper Co. Все права на русский вариант заявлены. Репродукция в любой форме приветствуется, при этом ссылки на источники обязательны.