Al Gore’s speech — Речь Ала Гора
ТЕКСТ ВЫСТУПЛЕНИЯ БЫВШЕГО ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТА США АЛА ГОРА В КОНСТИТУЦИОННОМ ЗАЛЕ КОНГРЕССА В ВАШИНГТОНЕ 16 ЯНВАРЯ 2006 ГОДА — ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ МАРТИНА ЛЮТЕРА КИНГА.
Конгрессмен Барр и я не раз расходились во взглядах прежде, но сегодня мы едины вместе с тысячами наших сограждан, как демократов, так и республиканцев, выражая нашу совместную тревогу, что Американская Конституция в смертельной опасности.
Несмотря на все различия во взглядах на идеологию и политику, мы едины во мнении, что наши исконные американские ценности поставлены под удар беспрецедентными притязаниями Администрации (президента Буша) на просто дух захватывающее расширение полномочий исполнительной власти.
В начале этого года наше правительство было уличено в подслушивании огромного числа американских граждан и безапелляционно заявило, что имеет на то полное право и будет продолжать (эту практику), несмотря на существующий закон, принятый Конгрессом с целью предотвращения подобных злоупотреблений.
Уважение к закону должно быть восстановлено в полном объёме!
Мы собрались (сегодня) здесь, в Конституционном Зале (Конгресса), чтобы объединить наши голоса, призвать наших сограждан отложить в сторону партийные пристрастия и поддержать нас в требовании о защите и сохранении нашей Конституции.
Наш призыв звучит в торжественный день, посвящённый жизни и деятельности Доктора Мартина Лютера Кинга, который призывал Америку вдохнуть новую жизнь в наши исконные ценности, делая их доступными для всего народа.
Именно в этот День Мартина Лютера Кинга особенно важно вспомнить, что в последние несколько лет своей жизни Д-р Кинг беззаконно прослушивался — один из сотен тысяч американцев, чьи разговоры перехватывались правительством Соединённых Штатов того периода.
ФБР за глаза называло Кинга «наиболее опасным и эффективным негритянским лидером в стране» и вознамерилось «убрать его с пьедестала». Они (правительство в лице ФБР) даже пытались разрушить его семью и довести его до самоубийства.
Эта кампания продолжалась вплоть до убийства Д-ра Кинга. Открытие, что ФБР проводило кампанию давнего и интенсивного электронного наблюдения, предназначенного для проникновения в самое сердце Южно-Христианской Ведущей Конференции и выяснения наиболее интимных подробностей жизни Д-ра Кинга, помогло убедить Конгресс наложить ограничения на прослушивание.
В результате оперативно был принят Акт об Иностранной Разведке и Наблюдении (FISA — Foreign Intelligence and Surveillance Act), который определял, что решение об иностранном разведывательном наблюдении должно приниматься независимым судьёй для уверенности, что для того есть достаточно веские основания. Я голосовал за этот закон во время моего первого срока в Конгрессе и за почти тридцать лет эта система подтвердила свою работоспособность и определяла соответствующий уровень защиты частной жизни своих граждан, разрешая наблюдение за прочими.
И вот, всего лишь месяц назад, американцы услышали шокирующую новость, что, наплевав на этот обкатанный закон, Исполнительная Ветвь (нашей власти) секретно шпионила за многими американцами и обрабатывала «большой объём телефонных разговоров, электронной почты и другой интернетной информации в Соединённых Штатах». Нью-Йорк Таймс сообщила, что Президент решил запустить эту массивную программу слежки «без ордеров на обыск или каких бы то ни было законов, позволяющих подобную разведку внутри страны».
В то время, когда это подслушивание было ещё секретом, Президент из кожи лез вон, убеждая Американский народ, что, мол, конечно, должен быть судебный допуск на правительственную слежку за своими гражданами и, конечно, мол, все конституционные предохранители на месте.
И вот, как ни странно, президентские заверения обернулись ложью. Более того, как только эта массированная программа внутренней слежки всплыла в прессе, Президент не только признал, что это правда, но и заявил, что не намерен прекращать подобное повсеместное вмешательство в частную жизнь (граждан).
Нам ещё предстоит ознакомиться с концепцией внутренней слежки (нашего нового) Агентства по Национальной Безопасности. То, что мы уже знаем, приводит нас к убеждению, что Президент Соединённых Штатов нарушал закон неоднократно.
Президент, нарушающий закон — это угроза самой сути нашей системы управления. Наши Отцы-Основатели были непреклонны в том, что они создают правительство законов, а не людей. Действительно, они заложили в нашу Конституцию идею, что построение нашего правительства как системы сдержек и противовесов подчинено главной цели — Верховенству Закона. Как сказал Джон Адамс (2-й Президент): «Исполнитель никогда не должен наделяться законодательной и судебной властью, да даже одной из них. Именно тогда это (управление) будет правительством законов, а не людей».
Исполнитель, который присваивает себе право не обращать внимания на законные указания Конгресса или действует вне юридического пространства, становится главной угрозой, которую Основатели стремились исключить посредством нашей Конституции, — всемогущим правителем подобно Королю (Англии), от власти которого они только что освободились. По словам Джеймса Мэдисона, «сосредоточение всей власти — законодательной, исполнительной и судебной — в одних и тех же руках одного, нескольких или многих, да ещё наследуемой, самоназначенной, или (даже) избранной — вот точное определение тирании».
Томас Пэйн, чей памфлет «На Здравом Смысле» зажёг Американскую Революцию, лаконично определил альтернативу Америки. «Здесь,- сказал он,- мы подтвердим, что «закон есть король».
Неукоснительное следование принципу Верховенства Закона укрепляет нашу демократию и укрепляет Америку. В этих условиях тот, кто руководит нами, обязан действовать (строго) в конституционных рамках, а это значит, что наши демократические институты играют свою судьбоносную роль в формировании политики и определении путей развития нашей нации. И это (в свою очередь) означает, что народ этой нации сам определяет свой курс, а (отнюдь) не ответственные лица, действующие в обстановке безудержной секретности.
Верховенство Закона укрепляет нас тем, что (принимаемые) решения апробируются, изучаются, рассматриваются и перепроверяются механизмами управления, предназначенными для совершенствования политического процесса. И сознание, что они будут рассмотрены, предотвращает злоупотребления и попытки присвоения власти.
Приверженность открытости, честности и подотчётности также (призвана) помочь нашей стране избежать многих серьёзных ошибок. Недавно, к примеру, мы узнали из рассекреченных документов, что резолюция Тонкинского залива, которая запустила трагическую Вьетнамскую войну, действительно была основана на ложной информации. Как теперь мы знаем, и решение Конгресса о войне в Ираке, 38 лет спустя, также было основано на ложной информации. Америке следовало бы получше знать правду и не совершать обеих этих колоссальных ошибок в нашей истории. Следование закону делает нас безопаснее, а не более уязвимыми.
Президент и я едины в одном. Угроза терроризма слишком реальна. Без сомнения, перед нами стоят новые задачи после атаки 11 сентября и мы должны быть начеку, защищая наших граждан от опасности.
В чём мы расходимся, так это в том, что мы должны нарушать закон или подрывать нашу систему управления для защиты Америки от терроризма. Фактически, поступая так, мы становимся слабее и уязвимее.
Однажды нарушено, Верховенство Закона в опасности. Не остановленное, беззаконие множится. Чем больше разрастается Исполнительная Власть, тем труднее становится другим ветвям власти исполнять свою конституционную роль. Если чиновник выходит за рамки конституционно предписанной ему роли и способен контролировать доступ к информации, иллюстрирующей его действия, тогда множатся сложности для других ветвей контролировать его. Когда эта способность (контроля) утеряна, сама демократия под угрозой и мы попадаем под правление людей, а не законов.
Люди Президента мямлят что-то о наших законах. Генеральный Прокурор открыто признаёт, что тот «вид слежки», который, как мы теперь знаем, они проводили, требует судебного распоряжения, если на то нет соответствующего подзаконного акта. Акт об Иностранной Разведке и Наблюдении никоим образом не позволяет того, что делало Агентство по Национальной Безопасности, и никто в Администрации не утверждает обратное. Просто Администрация сообщает, что слежка была позволена, когда Конгресс проголосовал за применение силы против тех, кто атаковал нас 11 сентября.
Аргумент этот не выдерживает никакой критики. Даже без углубления в юридические тонкости достаточно привести такие неприглядные факты. Сначала ещё одно признание Генерального Прокурора: он соглашается, что Администрация знала, что проект Агентства по Национальной Безопасности (о слежке) был запрещён существующим законодательством и что они консультировались с некоторыми членами Конгресса о внесении соответствующих поправок. Им было сказано, что скорее всего это будет невозможно. Так как же они теперь могут спорить, что Разрешение (Конгресса) на Применение Военной Силы как-то само собой позволяло слежку? Далее, когда это Разрешение обсуждалось, Администрация фактически настаивала на внесение поправки о разрешении применения военной силы внутри страны — Конгресс не согласился. Сенатор Тэд Стивенс и депутат Джим Макговерн, среди прочих, во время дебатов особо подчёркивали, что данное Разрешение не действует внутри страны.
Когда Президент Буш не смог убедить Конгресс дать ему столько власти, сколько он хотел, то после принятия Акта о Применении Военной Силы он так или иначе потихоньку эту власть захватил, как будто разрешение Конгресса — это досадное недоразумение. Но, как писал однажды Судья Франкфуртер: «Захватить полномочий явно не по праву — это не просто пренебрежение к конкретному положению Конгресса. Это пренебрежение ко всему законодательному процессу и конституционному разделению власти между Президентом и Конгрессом.»
Это именно то неуважение к закону, что было отмечено Верховным Судом в деле о конфискации стали (во время 2-й Мировой Войны).
Именно это неуважение и привело нашу республику на грань опасной эрозии самой сути Американской Конституции. А неуважение вкупе с массовыми нарушениями закона — это уже часть далеко идущей тактики поведения — явного пренебрежения к Конституции, что весьма беспокоит миллионы американцев в обеих партиях.
Например, Президент также провозгласил, что имеет ранее неизвестное, но (тем не менее) неотъемлемое право как задерживать и бросать в тюрьму любого американского гражданина, так и самому определять степень его опасности для нации. И что, несмотря на американское гражданство, заключённый не имеет права говорить с адвокатом — даже о том, что Президент или его назначенцы по ошибке посадили не того.
Президент заявляет, что может держать в тюрьме американских граждан неограниченно (долго), (вплоть) до конца их дней, без ордера на арест, без предъявления им обвинения по существу и без сообщения их семьям об их аресте.
В это же время Исполнительная Ветвь объявляет о своём ранее неслыханном праве обращаться с заключёнными жестоко до такой степени, что это можно квалифицировать как мучение, что и было зарегистрировано в американских лагерях по всему свету.
Более ста узников погибло, замученных дознавателями Исполнительной Власти, множество было унижено и сломлено. В пресловутой тюрьме Абу-Шраиб следователи по фактам пыток нашли, что 90% жертв были невиновны во вменяемых им преступлениях.
Эти постыдные злоупотребления властью перевернули весь свод принципов (обращения с пленными), которых наша страна придерживалась со времён генерала Вашингтона, впервые провозгласившего их во время Революционной Войны и которым следовали все последующие Президенты, исключая нынешнего. Такое обращение с заключёнными — это нарушение Женевской и Международной Конвенций Против Пыток, не говоря уже о наших собственных законах.
Президент также заявил, что имеет право похищать людей в других странах и переправлять их для содержания и допросов с целью получения нужной нам информации в страны с автократическими режимами, печально известными жестокостью пыточной техники.
Даже наши союзники были шокированы новыми установками, исходящими от нашего руководства. Британский посол в Узбекистане — одной из тех стран с худшей репутацией за пытки в тюрьмах — подал петицию в своё правительство о бессмысленности и жестокости новой американской практики: «Этот материал бесполезен — мы продаём свои души дьяволу. По сути дела это просто деструктивно».
Правда ли, что любой Президент действительно имеет такую власть по нашей Конституции? Если ответ «Да», тогда, следуя теории, по которой эти акты совершались, спросим, есть ли ещё что-нибудь, что могло было бы быть запрещено? Если Президент имеет неотъемлемое право подслушивать, бросать граждан в тюрьму по своему усмотрению, похищать и пытать, то что он тогда не может делать?
Декан Йяльской Юридической Школы Гарольд Кох после анализа заявок Исполнительной Ветви на эти невиданные доселе права сказал : «Если Президент как Верховный Главнокомандующий имеет право пытать, значит, он имеет право на геноцид, рабство, апартеид, на массовые казни».
Факт, что наши обычные предохранители не сработали для предотвращения подобного беспрецентного расширения (полномочий) исполнительной власти, удручающ. Этот сбой был спровоцирован, в частности, тем, что Исполнительная Ветвь следовала предопределённой стратегии скрывания, задержки, затягивания информации, обозначения выполнения и затем исчезновения с целью подорвать попытки Законодательной и Судебной Ветвей восстановить конституционный баланс.
Например, после кажущейся поддержки инициативы, спонсируемой (республиканским сенатором) Джоном Маккейном, остановить продолжающиеся пытки Президент при подписании этого билла объявил, что резервирует за собой право не придерживаться его.
В том же ключе Исполнительная Ветвь объявила, что в одностороннем порядке может арестовывать американских граждан без предоставления им права доступа к рассмотрению (их дел) каким бы то ни было трибуналом. Верховный Суд не согласился, но Президент посредством процедурных манёвров застопорил выработку внятного заключения по (этим основным) правам наших граждан.
Консервативный юрист из 4-го округа Апелляционного Суда писал, что работа (нынешней) Исполнительной Ветви с подобными делами требует забвения принципа «взвешивания степени доверия (к слову) правительства перед судами».
Своей беспрецентной заявкой на новую одностороннюю власть Исполнительная Ветвь подвергает конституционные структуры реальной опасности. Ставки для американской представительской власти (прежде всего) гораздо более высоки, чем ранее предполагалось.
Эти притязания должны быть отметены и здоровый баланс власти восстановлен в нашей республике. В противном случае фундаментальная природа нашей демократии вполне может проделать радикальную трансформацию.
Более двух столетий Американские свободы охранялись мудрым решением наших Основателей разделить полномочия нашего правительства на три равнозначные ветви, каждая из которых является сдержкой и противовесом двум другим.
Порой динамичное взаимодействие между этими тремя ветвями выливалось в столкновения и временные сбои, что создавало ситуации, однозначно характеризующиеся как конституционный кризис. Эти кризисы порой были угрожающими, наступали смутные [для нашей Республики] времена. Но до сих пор в каждом таком случае мы находили выход из кризиса возобновлением нашего общего согласия жить по (принципу) Верховенства Закона.
Принципиальной альтернативой демократии во все исторические времена была консолидация всей государственной власти в руках одного диктатора или небольшой группы, которые правили без информированного согласия управляемых.
В восстании против подобного режима, в конце концов, и была создана Америка. Когда Линкольн объявил во время одного из наших тяжелейших кризисов, что важнейший вопрос Гражданской Войны — «Сможет ли эта нация, или иная подобно ей созданная и оберегаемая, выстоять» — он не только сохранял наш союз, но и понимал, что такие демократии редки в истории. И когда они рушатся, как Афины или Римская республика, примерами которых и пользовались наши Основатели, на их пепелище поднимается очередной тиранический режим.
Конечно, были ещё периоды в американской истории, когда Исполнительная Ветвь присваивала новые полномочия, которые позднее были признаны чрезмерными и ошибочными. Наш второй Президент, Джон Адамс, проводя печально известные Акты Отчуждения и Восстания, пытался заставить замолчать критиков и политических оппонентов, бросая их в тюрьмы.
Его преемник, Томас Джефферсон, устраняя эти перегибы, сказал: «[главные принципы нашего управления] формируют Млечный Путь, ведущий нас через (тернии) революции и перестройки… Стоит ли нам разбредаться в моменты ошибок и тревог, не лучше ли по своим же следам вернуться на прежнюю тропу и выбраться на дорогу, ведущую к миру, свободе и безопасности?»
Наш великий Президент Авраам Линкольн останавливал действие habeas corpus (право подачи петиции в суд на рассмотрение возможности о досрочном освобождении из заключения, действующее и поныне) во время Гражданской войны. Худшие примеры злоупотреблений, исключая нынешнюю Администрацию, были совершены Президентом Вильсоном во время и после Первой Мировой Войны (в случаях) с известными Красным Страхом и Палмеровскими Рейдами. Интернирование американцев японского происхождения во время Второй Мировой Войны продемонстрировало низшую степень уважения чиновником прав человека. И во время Вьетнамской Войны известная CONTELPRO программа была частью и основой слежки за Д-ром Кингом и тысячами других.
Но в каждом из этих периодов (нашей истории), когда конфликт (исчерпывался) и возмущение стихало, (наша) страна вставала на ноги и усваивала уроки, полученные в (очередном витке) спирального цикла эксцессов и раскаяний.
Очень тревожит то, что ныне обстоятельства другого плана и очередной цикл может и не повториться. С одной стороны, мы десятилетиями наблюдали медленное и неуклонное возрастание президентской власти. В условиях гонки вооружений и напряжения холодной войны, Конгресс и американский народ впервые в истории приняли возрастание (роли) президентских инициатив по разведывательным и контрразведывательным мероприятиям и размещению военных баз на мировой арене. Когда вооружённая сила использовалась как инструмент внешней политики или в качестве ответа на гуманитарные ситуации — практически всегда это было результатом президентской инициативы и лидерства. Как писал Судья Франкфуртер в Деле о Конфискации Стали, «Присвоение власти в угрожающих пропорциях не случается за один день. Оно потихоньку растёт на благодатной почве бесконтрольного пренебрежения к сдерживающим механизмам, которые (призваны) пресекать даже самые незначительные попытки злоупотребления властью».
Вторая причина верить, что скорее всего мы переживаем что-то новое является то, что, как нам было сказано Администрацией, военные рельсы, на которые он (Президент) пытается поставить страну, будут «тянуться до конца наших дней». Нам было сообщено, что жупел «угрозы нации», использованный прежними Президентами для оправдания расширения (своих) полномочий, будет развеваться и в необозримом будущем.
В-третьих, мы должны понимать, что техника подслушивания и слежки совершенствуется в связи с возможностью быстрой обработки огромного объёма информации с разведывательными целями. Бесцеремонность этого вторжения в частную жизнь множества невинных людей такого же масштаба, что и потенциал этих технологий. Технологии эти в состоянии сдвинуть баланс власти между аппаратом государства и свободой личности, начиная с мелочей (быта) вплоть до основ (общества).
Постарайтесь понять меня правильно: угроза террористических атак и их (планировщиков террора) (в определённой мере) скоординированные попытки завладеть оружием массового поражения создают реальные предпосылки для скорейшего и якобы обоснованного расширения полномочий Исполнительной Ветви. Более того, фактически Конституция наделяет Президента правом (и обязанностью) принятия односторонних действий в случае внезапной или неминуемой угрозы нападения и очень непросто юридически точно определить, где же эти действия приемлемы, а где нет.
Но само наличие такой силы не может оправдывать длящиеся годами массированные властные эксцессы, что создаёт серьёзный дисбаланс в отношениях между исполнительной и двумя другими ветвями власти.
И последний повод для беспокойства. Вполне возможно, мы (сегодня) переживаем не просто очередной виток злоупотреблений и раскаяния. Эта Администрация пришла к власти с предубеждением — и намерением убедить нас — что такая чрезмерная концентрация власти предписана (самой) нашей Конституцией.
Данная политическая теория, которую её сторонники зовут теорией унифицированного управления, но которую более точно можно определить как теорию одностороннего управления, предлагает расширить президентские полномочия до такой степени, когда контуры Конституции, полученной нами из рук её создателей, будут деформированы до неузнаваемости. По этой теории, президенские полномочия в период исполнения обязанностей Главнокомандующего или решения внешнеполитических задач (вообще) не должны контролироваться Судом или Конгрессом. Президент Буш с настойчивостью, достойной лучшего применения, проталкивал положения этой теории, постоянно подчёркивая свою роль Верховного Главнокомандующего где и когда только мог, комбинируя её со своими другими обязанностями как внутри страны, так и за её пределами. Добавленные к идее, что мы находимся в состоянии непрерывной войны, приложения этой теории простираются буквально в необозримое будущее.
Эта попытка перекроить наш тщательно сбалансированный конституционный дизайн в покосившуюся постройку, где Исполнительная Ветвь доминирует над услужливыми Конгрессом и Судом, как ни горько, сопровождается ещё одной (потугой) по повороту внешнеполитического курса Америки с морального превосходства в нечто, основанное на ошибочной и пораженческой политике (силового) доминирования на земном шаре.
Общий же знаменатель, как представляется, складывается из (манипуляции) инстинктами страха и подконтрольности.
Тот же самый рисунок прослеживается и в попытках подавления инакомыслия (диссидентства) даже внутри самой Исполнительной Ветви, редактирования информации, не укладывающейся в данные идеологические установки (цензуры), и требования безоглядного подчинения (личной преданности) от всех чиновников.
К примеру, аналитики ЦРУ, категорически не соглашавшиеся с утверждениями Белого Дома о связях Осамы бин Ладена с Саддамом Хусейном, почувствовали давление на работе и возможность потери перспектив карьерного роста и прибавок к жалованию.
По иронии судьбы, подобное уже случалось с сотрудниками ФБР в 60-х (годах прошлого столетия), когда они не соглашались с воззрениями Эдгара Гувера (директор ФБР), что Д-р Кинг тесно связан с коммунистами. Глава внутренней разведки ФБР рассказывал, что его попытки открыть правду о невиновности(!) Кинга закончились прессингом и изоляцией его и его коллег. «Ясно было, что нам следует сменить свои представления или оказаться на улице… Мы с ребятами искали выход из сложившегося положения. Быть в состоянии конфронтации с господином Гувером — нешуточное дело. Мои ребята покупали дома, пытались найти деньги (на жильё) и на образование детей. Они жили в страхе потерять эти средства, потерять всё; как это обычно делалось… Вот они и хотели иного заключения, чтобы выбраться из того положения, в котором мы оказались».
Проектировщики (нашей) Конституции понимали эту дилемму не хуже нас. Александр Гамильтон подчёркивал, что «власть над доходами человека — это власть над его волей» (Федералист № 73).
Вскоре в ФБР уже не было расхождений во мнениях. Фальшивое обвинение стало анонимной (точкой) зрения. Именно так ЦРУ Джорджа Тенета по сути поддержало явно ошибочное мнение о связях Аль-Кайеды и руководства Ирака.
Вот слова Джорджа Оруэлла: «Мы способны верить вещам, которые, мы знаем, неправда, и вот, когда окончательно убеждаемся в этом, бесстыдно выворачиваем факты, чтобы они подтверждали, что мы правы. По сути дела, выезжать на этом можно неопределённо долго; только вот проблема: рано или поздно ложное представление сталкивается с суровой реальностью и, как водится, на поле битвы».
Бесконтрольная и неподотчётная власть практически неизбежно ведёт к ошибкам и злоупотреблениям. В отсутствие строгой подотчётности расцветает некомпетентность. Нечестность поощряется и вознаграждается.
На прошлой неделе, к примеру, Вице-Президент Чейни пытался оправдать подслушивание Администрацией американских граждан, говоря, что, если бы оно проводилось до 11 сентября, имена некоторых диверсантов были бы найдены.
Как ни трагично, он до сих пор явно не знает, что Администрация фактически уже имела имена по крайней мере двух из них задолго до 9/11, равно как и достаточно информации, ведущей к идентификации большинства остальных. Так, благодаря некомпетентности в обработке этой информации, она и не была использована для защиты Американского народа.
Это обычное дело, когда Администрация, увлечённая погоней за бесконтрольной властью, отвечает на свои ошибки рефлекторными предложениями наделить её ещё большими полномочиями. Чаще всего это требование всего лишь маскировка и попытки уйти от ответственности за использование той власти, что уже есть в её распоряжении.
Более того, если эта практика, начатая нынешней Администрацией, не будет остановлена, она вполне может стать постоянной частью Американской (политической) системы. Многие консерваторы указывают, что предоставление бесконтрольной власти этому Президенту означает, что и следующий Президент также будет иметь (такую же) бесконтрольную власть. И этот следующий Президент может быть тем, чьи ценности и убеждения вы (тоже) не разделяете. Поэтому Республиканцы, равно как и Демократы, должны (трезво) оценить то, что уже сделано этим Президентом. Если попытка этого Президента резко расширить свои полномочия пройдёт незамеченной, наш конституционный механизм сдержек и противовесов будет потерян. И следующий, или (любой другой) будущий Президент, будет способен, во имя общенациональной безопасности, ограничивать наши свободы до такой степени, какой наши Основатели и представить себе не могли.
Тот же инстинкт расширения полномочий и доминирования характеризует отношения между Администрацией и Судами и Конгрессом.
В должным образом функционирующей системе Судебная Ветвь должна служить как конституционный рефери, следящий за тем, чтобы ветви власти занимали подобающее им положение в сфере власти, следящий за гражданскими свободами и приверженный Верховенству Закона. К несчастью, односторонний чиновник всячески пытается подорвать способность судов рассматривать дела по существу, придерживая противоречивые дела от судей подальше — как в тех случаях, где подвергается сомнению право Администрации задерживать людей без судебного разбирательства, — и назначая судей, благосклонных к их властным притязаниям, поддерживающих их поползновения на независимость третьей ветви.
Решение Президента игнорировать Акт об Иностранной Разведке и Наблюдении было прямым покушением на полномочия судей, работающих в рамках этого Акта. Конгресс принял этот Акт именно для сдержки исполнительной власти в подслушивании. И вот, чтобы этот судебный орган (как таковой) не работал как сдержка для чиновников, Президент просто не предоставлял материал ему на рассмотрение, даже не ставя его в известность, что он обойдён.
Президентские судебные назначения явно рассчитаны на то, чтобы суды не работали как эффективный инструмент (наблюдения) за исполнительной властью. Как все мы недавно (в Конгрессе) видели, Судья Алито — давний помощник всемогущего чиновника, сторонник так называемого унитарного управления, которое более точно следует называть односторонним управлением. Поддерживаете ли вы его назначение или нет — я нет — мы должны признать, что он не будет голосовать как эффективная сдержка экспансии исполнительной власти. Да и Главный Судья Робертс продемонстрировал свою благосклонность расширению исполнительной власти через свою поддержку судебного одобрения формирования подзаконных актов агенствами исполнительной власти.
И Администрация продолжила (попытки) посягательства на независимость суда, которое происходило преимущественно в Конгрессе. Это посягательство заключалось в угрозе Республиканского большинства в Сенате переписать правила с целью исключить право (сенатского) меньшинства включаться в продолжительные обсуждения Президентских кандидатов в судьи. Посягательство это распространилось и на законодательные попытки ограничить юрисдикцию судов в вопросах, простирающихся от habeas corpus (петиция на досрочное освобождение из тюрьмы) до клятвы верности (при принятии гражданства). Короче, Администрация демонстрирует своё пренебрежение к роли суда и пытается уклониться от судебного контроля своих действий при каждом удобном случае.
Но наиболее значительный урон был нанесён законодательной ветви. Резкое снижение власти Конгресса и его независимости в последние годы столь же впечатляюще, как и попытки Исполнительной Ветви резко расширить рамки своих полномочий.
Я был избран в Конгресс в 1976 (году) и работал 8 лет в Нижней Палате, 8 лет в Сенате и председательствовал в Сенате 8 лет как Вице-Президент. В молодости я наблюдал работу Сената сначала как сын Сенатора. Мой отец был избран в Конгресс в 1938, за 10 лет до моего рождения, и покинул Сенат в 1971 (году).
Конгресс, что мы имеем сейчас, неузнаваем в сравнении с тем, в котором работал мой отец. Множество достойнейших Конгрессменов и Сенаторов работало там и я с признательностью вижу некоторых из них здесь, в этом зале. Однако (следует признать, что) законодательная ветвь нашей власти под её нынешним руководством действует полностью как правая рука Исполнительной Ветви.
Более того, слишком много членов Конгресса и Сената понимают, что им следует тратить львиную долю своего времени не на вдумчивое обсуждение насущных проблем, а на поиски денег для покупки (себе) 30-секундного рекламного ролика на телевидении.
Два, а то и три поколения конгрессменов не знают, что же такое обзорные слушания. В 70-х и 80-х (годах прошлого столетия) на свободных прениях, в которых мои коллеги и я принимали участие, земля горела под ногами чиновников Исполнительной Ветви — независимо от того, какая из партий была у власти. Теперь обзоры практически неслыханы в Конгрессе.
Роль полномочных комитетов снижена до незначительной. В год принимается не более 13 законов по бюджету. Всё смешалось в одном гигантском клубке и недоступно для предварительного изучения депутатами перед голосованием.
Члены парламентского меньшинства сейчас практически не включаются в заседания комитетов, поправки не разрешаются во время обсуждений.
В Сенате Соединённых Штатов, который гордо именовал себя «величайшим парламентом в мире», осмысленные дебаты сейчас редкость. Даже в день судьбоносного голосования по решению о вторжении в Ирак Сенатор Роберт Бёрд воскликнул хрестоматийно: «Почему же Палата пуста?».
В Палате Представителей (Нижняя Палата Конгресса) число депутатов, проходящих действительно конкурентные выборы каждые 2 года обычно менее десятка (!) из 435-ти.
И слишком многие уже избранные приходят к убеждению, что ключ к финансированию их переизбрания хранится у тех, кто эти деньги распределяет, и (от греха подальше) лучше (в любом случае) оставаться на их стороне. В случае с партией большинства весь процесс контролируется действующим Президентом и его сторонниками.
Так ограничиваются возможности Конгресса по контролю за Администрацией в случае, когда та же партия контролирует и Конгресс, и Исполнительную Ветвь.
Повторю ещё раз. Исполнительная Ветвь всё больше и больше играет роль Конгресса и зачастую Конгресс оказывается угодливым пособником в сдаче своих позиций.
Рассмотрим, к примеру, роль Конгресса в «наблюдении» за массированной четырёхлетней кампанией подслушивания, явно нарушающей Билл о Правах. Президент сказал, что информировал Конгресс, но то что он подразумевал, были его беседы с председателем и одним из членов разведывательных комитетов и верхушкой Конгресса и Сената. Эта небольшая группа людей, тем не менее, заявляет, что им не были предоставлены все факты, хотя по крайней мере один из лидеров комитета по разведке вручную написал озабоченное письмо Вице-Президенту и сохранил копию (этого письма) у себя в сейфе.
Хотя я понимаю то трудное положение, в которое поставлены эти люди, в то же время не могу не согласиться с Коалицией Свободы, которая констатирует, что Демократы, как и Республиканцы, в Конгрессе должны нести всю полноту ответственности за непринятие действий по протесту и предотвращению того, что они называют широкой антиконституционной программой.
Более того, в Конгрессе в целом — Палате и Сенате — повышенная роль денег для переизбрания, соединённая с резко сниженной ролью осмысленного обсуждения и дебатирования, создала атмосферу, способствующую поголовной коррупции.
Скандал с Абрамовым (лоббист с предварительным приговором по обвинению в коррупции) — это верхушка айсберга, который угрожает целостности всей законодательной ветви нашего правительства.
Именно это жалкое состояние нашей законодательной власти есть главная причина сбоя наших знаменитых сдержек и противовесов в предотвращении опасных посягательств Исполнительной Ветви, которые угрожают уже радикальной трансформацией всей Американской (политической) системы.
Сегодня я призываю Демократических и Республиканских членов Конгресса последовать своей клятве (при вступлении в должность) и защитить Конституцию. Хватит следовать в русле (Исполнительной Власти). Начинайте действовать как независимая и равноправная часть системы управления государством, как вам и предписано (Конституцией).
Но тут вот ещё один конституционный участник, чей пульс должен проверяться и чья роль должна быть учтена для понимания опасного дисбаланса, что возник после (всех этих) упражнений Исполнительной Ветви в нашей конституционной (политической) системе.
Мы — народ, мы все вместе остаёмся ключом для выживания Американской Демократии. Мы, как Линкольн воскликнул: «Даже мы [здесь]», — должны пересмотреть нашу собственную роль как граждан, позволяющих и не предотвращающих шокирующую эрозию и деградацию нашей демократии.
Томас Джеферсон сказал: «Информированное гражданское общество — вот единственное хранилище воли народа».
Революционная идея, на которой Америка и была основана, заключалась в том вызывающем предположении, что народ сам может управлять собой, ответственно исполняя важнейшие полномочия самоуправления. Эта мысль выражена в основополагающем принципе, сформированном философом Эпохи Возрождения Джоном Локке: «Справедливая власть вытекает из согласия управляемых».
Сложная и тщательно сбалансированная конституционная (политическая) система, находящаяся в опасности в настоящее время, была создана при помощи и всестороннем участии всего нашего народа.
Листовки Федералистов в те дни были широко известными и читаемыми газетными эссе и они представляли (собой) только одну из двадцати-четырёх серий эссе, что предлагались на рынке идей, оттачивавшихся крестьянами и торговцами в дебатах (на собраниях и сходках), что и сыграло свою такую плодотворную роль в Филадельфии (столице того времени).
В самом деле, когда Съезд (по принятию Конституции) выполнил свою миссию, народ — в разных штатах — отказывался утвердить (окончательный) результат пока, по его настоянию, Билл о Правах не стал органичной частью документа, посланного на ратификацию.
И это «Мы — народ», кто должен сейчас снова найти в себе силы сыграть свою историческую роль в спасении нашей Конституции.
Сейчас время тревог и больших надежд. Время, когда листовки, памфлеты и политические эссе давно замещены телевидением — отвлекающим и всепоглощающим медиумом, более озабоченным развлекать и продавать, чем информировать и просвещать.
Знаменитый призыв Линкольна во время Гражданской войны применим и сегодня: «Мы должны освободить себя и тогда мы спасём страну».
Сорок лет прошло с тех пор, когда большинство Американцев приняло телевидение как главный источник информации. Вес телевидения стал настолько значительным, что практически все основные политические сообщения происходят в рамках мерцающих 30-секундных рекламных роликов.
И политическая экономия, поддерживаемая этими короткими, но такими дорогостоящими телевизионными рекламными сюжетами, так же отличается от живой политики зарождения Америки, как и та (наша юная) политика отличалась от феодализма, процветавшего на безразличии масс в Средние Века.
Ограничение роли идей в сегодняшней Американской политической системе поощряет маневры Исполнительной Ветви по контролю потока информации и тем самым получению нужного для себя результата при принятии важнейших решений, которые должны были бы быть выбором всего народа.
Администрация яростно защищает своё право на секретность своей деятельности. В итоге другие ветви (власти) не могут контролировать ситуацию просто потому, что не знают, что же происходит.
Например, когда Администрация вознамерилась убедить Конгресс принять Льготу Прописанных Лекарств Медикэра (программа помощи пожилым), многие в Конгрессе и Сенате поднимали вопрос о стоимости и структуре этой программы. Однако, вместо того, чтобы вступить в открытое обсуждение основы фактического материала, Администрация придержала факты и помешала Конгрессу выслушать свидетельства главного административного эксперта, у которого была собрана информация, перед голосованием показывающая, что на деле истинная цена будет значительно выше тех цифр, что были представлены Конгрессу Президентом.
Не зная всей информации и на слово поверив в фальшивые цифры, Конгресс принял программу. Как ни печально признавать, эта инициатива обвалилась повсеместно и теперь Администрация обращается за помощью к страховым кампаниям.
Взять другой пример. Научные предостережения о катастрофических последствиях внезапного глобального потепления были закрыты политическим назначенцем Белого Дома, не имевшим научной подготовки. И сегодня одному из ведущих экспертов по глобальному потеплению в NASA приказано не говорить об этом с представителями прессы и вести тщательный дневник своих встреч с кем бы то ни было, чтобы Исполнительная Ветвь могла наблюдать и контролировать его обсуждения (вопросов) глобального потепления.
Ещё один из способов контроля Администрации за потоком информации — это постоянное использование языка и политики страха для ограничения дебатов и проталкивания своих интересов, несмотря на чаяния народа. Как сказал Президент Эйзенхауэр (создатель американской системы скоростных автомагистралей для преодоления последствий Великой Депрессии), «Любой, кто защищает свободу насилием, подозрительностью и страхом, исповедует доктрину, чуждую Америке».
Страх парализует волю. Страх подавляет политику обсуждения и открывает дверь политике разрушения. Судья Брэндейс однажды писал: «Люди боятся ведьм и сжигают женщин».
Основатели нашей страны смотрели в лицо многим опасностям. Если бы они спасовали в своих начинаниях, они были бы повешены как предатели. Само существование нашей страны было под вопросом.
Тем не менее, презрев возможность смертельных последствий, Они настояли на создании Билла о Правах (Человека).
Что, Конгресс сегодня в большей опасности, чем их предшественники, когда Британская армия маршировала на Капитол? Что, мир более опасен сейчас, чем тогда, когда наш идеологический противник с десятками тысяч ракет, направленных на нас, мог уничтожить нас в одно мгновение? Что, Америка в большей опасности, чем когда фашизм маршировал по миру и наши отцы сражались и победили в обеих Мировых Войнах?
Это просто забвение тех, кто посвятил свои жизни нам, своим потомкам — считать, что нам более страшно, чем им тогда. Они честно защищали наши свободы и теперь наш черёд.
Наша обязанность как Американцев защитить право наших граждан не только на жизнь, но и на свободу и счастье. Таким образом, это веление времени принять незамедлительные меры по защите нашей Конституции от опасности крайних злоупотреблений, посягательств Исполнительной Ветви и Президента, явно полагающего, что он не нуждается в Принципе Верховенства Закона.
Я поддерживаю слова (конгрессмена) Боба Барра, сказавшего: «Президент (своими действиями) бросил вызов Американскому народу предпринять что-то. Во имя Конституции, я уверен, он (народ) это сделает».
Специальный консул должен быть назначен Генеральным Прокурором для изучения явного конфликта интересов, который помешал ему (Генпрокурору) расследовать то, что большинство считает серьёзными нарушениями закона, (совершёнными) Президентом. Нам надо увидеть, как независимое расследование специального консула в целом поможет восстановить веру в нашу систему правосудия. Патрик Фитцджеральд, по общему мнению, без страха и упрёка сможет разобраться во всех этих обвинениях в нарушении законов Исполнительной Ветвью.
Республиканские, равно как и Демократические члены Конгресса должны поддержать двусторонний призыв Коалиции за Свободу по назначению специального консула для расследования уголовных аспектов, возникших в результате бесконтрольного подслушивания Американцев Президентом.
Второе. Обновлённая программа защиты свидетелей (из числа несогласных сотрудников) должна быть принята незамедлительно для тех членов Исполнительной Ветви, кто заявляет о нарушениях — особенно там, где это касается злоупотреблений Исполнительной власти в особых сферах национальной безопасности.
Третье. Обе Палаты должны провести совместные — и не для отвода глаз — слушания по всем аспектам серьёзных предположений о преступном поведении со стороны Президента. Нужно найти все улики, куда бы они не вели.
Четвёртое. Огромные новые полномочия, затребованные Исполнительной Ветвью предложением продлить и расширить (положения) Патриотического Акта, ни при каких обстоятельствах не должны быть утверждены до тех пор, пока и если не будут созданы соответствующие и усовершенствованные механизмы по защите Конституции и прав Американского народа против тех посягательств, что были выявлены совсем недавно.
Пятое. Любая телекоммуникационная компания, обеспечивавшая правительству доступ к частной информации на линиях связи Американцев без должного ордера (процедурного оформления), должна немедленно прекратить и воздерживаться в дальнейшем от своего пособничества в этом очевидно беззаконном вторжении в частную жизнь Американских граждан.
Свобода коммуникации — это существенная предпосылка для оздоровления нашей (и любой другой) демократии.
Особенно важно, чтобы свобода Интернета была защищена как от посягательств правительства, так и от попыток контроля со стороны конгломератов средств массовой информации. Будущее нашей демократии зависит от этого.
Я уже отмечал, что, помимо тревоги, у нас есть основания и для надежд. Стоя тут перед вами, я преисполнен оптимизма, что Америка на пороге своего золотого века, в котором жизнеспособность нашей демократии будет утверждена и (она) будет процветать живее, чем когда бы то ни было. (В самом деле,) я чувствую это.
Как сказал Д-р Кинг, «Я вижу, новый дух поднимается в нас. Прислушаемся же к его порывам и помолимся, чтобы наши души были чувствительны к его указаниям. Мы найдём дорогу в сумерках, что спускаются на нас».
Перевод и комментарии Кaспера.
© Copyright 2006 Casper Co. Ограниченные права на русский перевод заявлены. Воспроизводство данного текста в любых формах и количестве не ограничиваются; при этом ссылки на источники и параметры публикаций обязательны.
Healing. Очищение от скверны; фашизма в первую очередь. 
Комментарии»
No comments yet — be the first.